Подробности

    ЦифроМахШахматыСобытия → Руслан ПОНОМАРЕВ: Раз я стал чемпионом мира, – значит, такая моя судьба!

    Руслан ПОНОМАРЕВ: Раз я стал чемпионом мира, – значит, такая моя судьба!

    чемпион мира

    При всей банальности этого слова по отношению к новому чемпиону мира ФИДЕ, все-таки скажу, что судьба Руслана Пономарева уникальна. Нет, даже не потому, что он стал самым юным в истории шахмат чемпионом мира (дабы не обидеть Гарри Каспарова, не скажу – «королем»). Просто еще ни один шахматист ни до него, ни, как мне кажется, после, не отдавал себя до такой степени шахматам. Все, что происходило и происходит в жизни этого 18-летнего украинского паренька подчинено лишь одной цели.
    Руслан уже в 11 лет покинул отчий дом, чтобы полностью погрузиться в мир 64 клеток, на что вряд ли смогли бы отважится даже такие шахматные фанатики как Фишер или Каспаров. Он без остатка отдал свое детство и юность шахматному становлению.
    Против обыкновения, около него не было выдающихся шахматных педагогов или организаторов, которые бы упорно проталкивали его наверх… Он рос и развивался как бы сам собой, как по мановению волшебной палочки. Впрочем, его талант был настолько ярок, что эпитет «будущий чемпион мира» прочно прикрепился к нему уже после первых побед в юношеских чемпионатах, в которых он регулярно одерживал победы, удивительным образом опережая своих более старших и опытных конкурентов.
    Но поражали даже не столько сами его победы, сколько стиль, в котором Пономарев их одерживал – сколько раз было, что получив по дебюту безнадежную позицию, он затем методично «перекатывал» своих соперников. Этим своим качеством, да и внешним обликом, сдержанностью, немногословностью, он очень напоминал великого Карпова. И с тех пор он поучил еще одно прозвище – «маленький Карпов».
    Но Пономарев, наверное, никогда не стал бы нынешним Пономаревым, если бы в его шахматной биографии были бы только победы. В последние несколько лет, несмотря на то, что он уже изрядно продвинулся в своем шахматном развитии, вплотную подошел к мировой элите и, к счастью, нашел своего наставника, не испытал бы целого ряда обескураживающих неудач, спускающих с небес на землю, и позволивших максимально трезво оценить свои шахматные достоинства и недостатки.
    Вот теперь, пройдя огонь, воду и медные трубы – он был уже готов к большим свершениям! Но все равно, никто из нас не ожидал, что они, эти свершения, наступят так скоро. Вспомните, никто даже не упоминал имени Пономарева в числе реальных претендентов на победу в чемпионате мира, и чуть ли не в половине своих поединков он выступал в качестве не фаворита. Но он был абсолютно уверен в себе, невозмутим, и соперники, не выдерживая его напора, один за другим, степенно уступали дорогу. Тивяков, Морозевич, Бареев, Свидлер и, наконец, в финале – Василий Иванчук.
    Ни о какой случайности здесь не могло быть и речи. В какой-то момент даже возникло ощущение, что Пономарева просто невозможно обыграть, что он неуязвим! Иметь выигранную позицию против него и победить – это две большие разницы. В этом в самое ближайшее время предстоит убедиться всем сильным шахматного мира сего… Как не без пафоса заметил его тренер Геннадий Кузьмин: «Руслан против всех великих пока имеет равный счет, так что они находятся в равных возможностях!»
    Счет этот – 0:0, с него Пономарев и начинает свою новую шахматную жизнь. При этом не надо забывать, что он УЖЕ чемпион мира! Многим для этого не хватает и жизни.

    – Руслан, прошло двое суток, как завершилась седьмая партия с Иванчуком! Какие чувства, ощущения, – ты уже почувствовал себя чемпионом мира?
    – Наверное, еще не до конца. Конечно, мне уделяют сейчас больше внимания. А так... Когда встречаешь свой очередной день рождения, не чувствуешь же, что стал на год старше. Примерно так же осознается и звание чемпиона мира. Главное, что это произошло. Осознать успею!

    – Таль, став чемпионом, воскликнул: «Солнцем полна голова!» Чем в этот момент была полна твоя?
    – Ну, это философский вопрос. Не может же голова на самом деле быть полна солнцем…

    – Ты осознаешь, что после этой победы шахматная юность для тебя закончилась и ты вступаешь в суровую взрослую жизнь? Что ты уже попал в историю…
    – Что сказать? Раз я стал чемпионом мира, – значит, такая моя судьба!

    – Когда Гарри Каспаров в 22 года стал чемпионом мира, Рона Яковлевна Петросян сказала Кларе Шагеновне Каспаровой: «Мне жаль твоего сына, самый яркий миг в его жизни уже позади! А вот главные трудности – впереди». Не боишься этих трудностей?
    – Честно сказать, перед матчем у меня были другие мысли – стану чемпионом мира, и этого будет достаточно, все проблемы решаться сами собой. На самом деле их еще больше становится! Мне сложно сказать, как дальше сложится моя шахматная карьера, но заранее думать о возможных трудностях, мне кажется, неправильным. Буду решать их по мере поступления…

    – Со стороны ваш поединок воспринимался как борьба противоположных концепций. Василий Иванчук определил свою шахматную философию как постоянного искателя истины, человека не останавливающегося на достигнутом. А какова философия Руслана Пономарева? Много раз приходилось слышать, что ты – шахматный спортсмен…
    – Я пока что еще не строю каких-то шахматных концепций. Мне просто нравится играть в шахматы. Они для меня в большей степени спорт. Я люблю побеждать!

    – Шахматы постепенно превращаются в знания, спорт, а философия уходит?
    – Имеете в виду красивые партии? Нет, ладейные окончания Рубинштейна, все эндшпильные тома Авербаха актуальны и сейчас. Если в определенной позиции пешка проходила в ферзи, то она и сейчас проходит в ферзи. Быть может, игра сейчас стала куда более жесткой, надо больше знать, уметь справляться со своими нервами. Без этого уже никак нельзя…

    – Скажи честно, а ты верил перед матчем, что сможешь победить Иванчука?
    – Почему нет? Может быть, этот вопрос задали бы мне полгода назад, я бы не знал на него ответа, но перед матчем, после массированной подготовки, когда я уже хорошо знал сильные и слабые стороны его игры, после того как настроил себя на этот матч. У нашей команды была хорошая тактика, и когда по ходу матча я начал подмечать, что оправдывается один прогноз, оправдывается другой, – то сложно было уже не думать о победе.

    – Давай тогда попробуем пробежаться по партиям матча, о том как он сложился. Для тебя не было большой неожиданностью, что ты так выиграл первую партию?
    – Конечно, я не ожидал такого поворота. Возможно, Иванчук был удивлен, узнав, что среди моих помощников – Топалов и Данаилов, поэтому скорректировал свою подготовку и избрал французскую защиту. А когда Иванчук ее играет, то он обычно проигрывает. Конечно, эта партия наложила определенный отпечаток на весь матч. Я повел 1:0 и вдруг почувствовал, что, если сделаю все ничьи в оставшихся партиях, то стану чемпионом. Но эти же мысли придали и некоторую скованность моим действиям в следующих партиях…

    – С каким чувством шел на вторую партию?
    – Просто шел играть черным цветом. Надо было устоять, а затем белыми наращивать инициативу. Но я получил пассивную позицию, и Иванчуку удалось меня переиграть. А в концовке мне пришлось уже демонстрировать чудеса.

    – Но ты сам-то верил, что сможешь устоять, когда остался без фигуры?
    – Об этом некогда было думать. У нас оставалось всего минут по пять; сделал ход – тридцать секунд добавилось, надо делать следующий ход... Первые две партии были очень важными для меня, вселили уверенность в себя, я поверил, что Иванчук не Бог и с ним можно играть.

    – Третья и четвертая партии проходили с определенным давлением Иванчука. Как тебе удалось сохранить перевес в счете, выдержать его прессинг?
    – Я бы не сказал, что в этих партиях соперник давил. В третьей я впервые избрал вариант с 6.g3 в защите Паульсена сицилианской защиты и не смог получить особого перевеса. Но, как мы решили с тренерами это будет самая неприятная тактика для Иванчука, который будет жаждать как-то перехватить инициативу. В какой-то момент фигуры черных все-таки стояли чуть активней, но моя позиция оставалась крепкой. Показательно, что мой соперник еще долго продолжал игру в объективно ничейной позиции. А вот в четвертой партии я упустил хорошие шансы на победу – я мог сыграть 28…Ne3!, что было бы очень неприятно для белых.

    – Иванчук в одном из своих интервью сказал, что если бы выиграл пятую партию, в которой стоял совершенно подавляюще, то матч сложился бы совсем по–иному.
    – Ну, выиграл бы он ту партию – счет стал бы только равным. Думаю, здесь особого смысла говорить, что он перехватил бы инициативу. Возможно, тогда дело дошло бы до тайм-брейка.

    – Но после матча он говорил, и о том, что постоянно владел инициативой, что ты не превзошел его в этом матче, что тебе просто повезло…
    – Василий Михайлович считает, что в понимании шахмат его превосходит только Каспаров. Но… зачем так много рассуждать на эту тему, достаточно посмотреть на счет матча.

    – Как ты отнесся еще к одной реплике Иванчука, что Пономареву, мол, надо научиться сдаваться. Он имел в виду твою игру в пятой партии по сравнению со своей – в первой.
    – Научиться сдаваться? Я считаю, что сдаваться никогда не поздно, это всегда можно успеть! Просто я стараюсь бороться в любой позиции – это тоже была одна из установок на этот матч: играть в любых позициях. Провел бы он пешку a в ферзи – тогда бы я сдался. А так… у него была только лишняя пешка, да и то блокированная. К тому же, если бы я вдруг сдался, зрители могли бы и не понять, какой план для достижения победы собираются проводить черные.

    – Тебе не кажется, что после четвертой партии Василий как будто сломался? Ведь он согласился на ничью чуть ли не в выигранной позиции?!
    – Нет, я не почувствовал перемены в его настроении. Но, может быть, нереализованные шансы во второй и четвертой партиях и не давали ему спокойно спать.

    – В тот момент, когда черные сыграли 47…Kg7? допустили 48.Qd2!, позволив тебе выкрутиться, – был ли у тебя какой–то особенный прилив сил?
    – Соперник начал в тот момент крутить головой, был какой-то совсем отрешенный. Я почувствовал только то, что не должен сегодня проиграть.

    – Не мелькнула мысль: а вдруг, при случае, удастся и выиграть?
    – По правде сказать, у меня уже перед партией было такое чувство, что я ее выиграю… Не знаю, почему, но оно было. Может, поэтому и играл чересчур оптимистично; даже когда позиция стала ухудшаться с каждым ходом, – все равно верил, что должен выиграть. Конечно, после партии легко так говорить, но чувство грядущей победы действительно присутствовало.

    – То есть, 29.bc – это суть игра на победу?
    – (Смеется.) Мне все время мерещился какой-то мат: Qf3, Bh6 и т.д.

    – После этой победы матч фактически закончился? Ведь чтобы стать чемпионом мира тебе оставалось сделать всего две ничьи в трех партиях.
    – Да, но расслабляться было еще рано… Возьмешь, проиграешь одну партию, разница будет всего очко, – и у соперника сразу затеплится какая-то надежда.

    – Тебя не эпатировало поведение Иванчука до и во время шестой партией?
    – Мне кажется, он немножко играл на публику. Я старался не обращать на это внимания… Думаю, это стиль его поведения, определенный, сложившийся имидж.

    – Таким образом он как-то пытался себя завести?
    – Возможно. Я во время всего поединка старался в течение партии не смотреть на него.

    – В седьмой партии матча, когда для победы тебе хватало ничьей, не тяжело ли было с психологической точки зрения жертвовать пешку?
    – Нет. Я посмотрел на позицию: у меня все фигуры развиты, все стоят хорошо – почему в такой ситуации я должен проиграть? Так что, почему бы не отдать пешку за длительную инициативу: играю-то я в нормальные шахматы, никаких ошибок еще не сделал…

    – Тебя не раздражало, что Иванчук постоянно менял дебют в ответ на 1.е4, бегал по вариантам, – или напротив, это придавало уверенности в своих силах?
    – Мы это прогнозировали. В своих прежних матчах он довольно часто так поступал.

    – Насколько ваша бригада вообще угадала с дебютами?
    – Ну… появления защиты Алехина мы не ожидали, как и выбор конкретного варианта французской защиты в первой партии. Но, конечно, готовились и к испанской партии, и к системе Паульсена в сицилианке, и к французской... Да и выбор хода 1.d4 не застал нас врасплох.

    – Многие известные тренеры считают, что дебют — это далеко не главное...
    – Конечно, поначалу надо просто научиться хорошо играть в шахматы, а потом уж переходить к дебютам. Это как подача в большом теннисе: добился хорошей позиции – дальше уже легче играть. Получил плохую – все равно нужно бороться.

    – Иванчук узнал, что тебе секундирует Топалове только на предматчевой пресс–конференции. А ваша «команда» не пыталась вычислить, кто будет помогать сопернику?
    – Нет, никакой тайной информации у нас не было… Может быть, Василию Михайловичу и помогал кто-то, кроме Грицака, я не знаю об этом.

    – Кому пришла в голову эта счастливая идея – пригласить в команду Топалова?
    – Моему тренеру, с которым мы работаем уже давным-давно Борису Пономареву. Топалов – сильный шахматист, хорошо знает Иванчука, а кроме того, удачно с ним играет. Положительный счет с Иванчуком имеют, кажется, только Каспаров, Крамник, Ананд и Топалов.

    – И помощь тандема Топалов - Данаилов оказалась действенной?
    – Да, мне кажется, это немало нервировало Иванчука, он все время прикидывал, что мы могли смотреть вместе?! По крайней мере, я отношу на счет этого свою победу в первой партии.

    – Говорят, что в ходе матча у тебя был даже психолог. О человеке подобной профессии мы уже забыли со времен Карпова. Кто он, и насколько ценной была его помощь?
    – Да, это так. Его зовут Эдуард Эйлазян, он живет в Донецке. В нашей тесной компании мы давно называем его «колдуном». Не могу вразумительно это объяснить как это происходит, но его присутствие в зале придает мне уверенности во время партии…

    – Крамник вот помогал Каспарову, – а потом обыграл его. Топалов – сильный действующий гроссмейстер. Наверняка они с Сильвио Данаиловым хорошо тебя изучили...
    – Перед матчем обычно ставишь конкретную цель – победить, стать чемпионом. О том, что будет потом, думаешь редко. Это неизбежно, приходится чем-то жертвовать.

    – Ваше предложение было для Топалова с Данаиловым неожиданностью?
    – По правде говоря, даже не знаю. Потому что этим вопросом занималось руководство клуба, а не я. У Веселина ближайшие два месяца, кажется, не было турниров…

    Михаил Пономарев. Первым делом мы дали задание всем тренерам и ученикам посмотреть все партии Иванчука: с кем и как он играет, и сделать выводы. Гроссмейстер Савон доложил: дело трудное, Иванчук имеет положительный счет почти со всеми гроссмейстерами мира. Исключение – те шахматисты, которых уже назвал Руслан, плюс еще Юсупов. В конце концов, мы решили позвонить Сильвио Данаилову… Тот ответил, что Веселину уже предлагали сотрудничество и Каспаров, и Крамник, но он отказался, поэтому и сейчас вряд ли согласится. Мы попросили: вы все же поговорите с ним, а потом перезвоните. Уже на следующее утро они перезвонили и сказали: мы готовы сотрудничать, – вот наши условия. Обсудили их предложения… Кто–то говорил, что это дороговато, но я сказал: надо соглашаться, мы и так запаздываем с подготовкой: то надо в Верховную Раду, то к губернатору, то корреспонденты приезжают… Пока решали этот вопрос, вызвали из Киева гроссмейстера Комарова, чтобы он пока позанимался с Русланом. Сбор с Топаловым провели в Крыму, на хорошей базе: с сауной, с теннисным кортом. Мы все смеялись, когда представляли изумление Иванчука при виде Топалова на матче: то ли Вася будет в потолок смотреть, то ли на Веселина?! Решили сохранить в тайне это сотрудничество, приготовить для Иванчука сюрприз.

    – Иванчук считает, что, не будь месячного перерыва между полуфиналом и финалом, он, учитывая в какой он был форме в декабре, легко бы выиграл матч.
    М.П. Мы были рады этому перерыву, поскольку на таком скаку Вася способен не только Руслана, но, наверное, и Каспарова обыграть. А так он притормозил, стал маяться…

    – Руслан, ты согласен? Это действительно было невыгодно Иванчуку?
    – Мне трудно судить о его ощущениях. Меня перерывы тоже выбивают из колеи. Так, после выходного дня пятая партия для меня не очень удачно складывалась. Да и в предварительном турнире было трудно играть после выходных, – например в матче против Свидлера.

    – У тебя очень неординарная команда. В чем, например, заключалась роль 12-летнего секунданта Сережи Карякина? Он способен был тебе чем-то помочь?!
    – Все вы хотите узнать! Он молод, у него свежий взгляд на позиции, Сергей был у нас специалистом по тактике. Да и просто с ним приятно общаться. Я не могу назвать его своим приятелем, все-таки есть разница в возрасте, но он был полноправным членом нашей команды.

    – Некоторые шахматисты по много лет работают с одним тренером, другие часто меняют своих помощников. Чем ты руководствуешься, приглашая людей в свою «команду»?
    – Я предпочитаю, когда могу поработать с разными шахматистами, с большим кругом людей. От каждого своего тренера я хочу перенять все самое лучшее…

    – Сильвио Данаилов раскрыл мне одну из установок на этот матч – ты не должен был ни в одной из партии матча предлагать ничью, играть до голых королей.
    – Да. Я так и делал. Только в шестой партии получилась быстрая ничья, но это особый случай. Как и седьмая, заключительная встреча. Дело в том, что в соревнованиях последнего времени Иванчук часто предлагал ничью своим соперникам уже на выходе из дебюта. Меня предупредили об этом, и я старался принять соответствующие меры против этого.

    – Насколько точным оказался составленный вами портрет Иванчука?
    – Об этом, видимо, можно судить по результату матча.

    – По ходу ты не раз получал плохие позиции и лишь потом выкручивался. Такое течение борьбы оказалось неожиданным или воспринималось нормально?
    – Какую позицию получал, такую и играл. Я не пытался философствовать на эту тему, не до этого было. В начале матча я не был похож сам на себя. Если сравнить партии финала с партиями из предварительной части чемпионата, то это будет небо и земля…

    – Тебе не удалось справиться с естественным волнением в ходе матча?
    – Как я уже рассказывал, перед нокаут-чемпионатом была поставлена скромная задача – пройти три этапа. Когда прошел их, почувствовал себя более свободно… Дальше уже играл по принципу: как получится, так и получится. Потом, во время месячного перерыва, немного осмыслил происшедшее, и в финале, конечно, уже хотелось победить. И я опять испытал то же состояние, что было в первых раундах чемпионата, – стартовое волнение, напряжение...

    – Обычно по окончании партии соперники остаются, чтобы поспоанализировать ее, а здесь вам приходилось идти на пресс-конференцию… Это не мешало?
    – Обмениваться мнениями было просто некогда, – следующую партию надо играть! Кто знает, а вдруг эта же позиция встретится снова, а ты уже дал ей какую-то оценку при сопернике?!

    – Но ведь достаточно вспомнить Карпова и Каспарова, которые много лет анализировали свои матчевые партии сразу после их окончания.
    – У нас с Иванчуком особого желания оставаться и анализировать не возникало.

    – А вообще тебе нравится обсуждать с соперником сыгранную партию?
    – Смотря, как протекала партия и смотря с каким противником. По правде говоря, после игры чувствуешь себя полностью опустошенным, хочется пойти куда-нибудь отдохнуть, хоть немножко побыть без шахмат… Если бы это не был матч на первенство мира, возможно, мы с Иванчуком что-то и посмотрели бы. В Шеньяне на Кубке мира мы нашу партию анализировали. Причем, если для меня турнир уже закончился, и было все равно, то Василию еще предстояло в тот день играть тай-брейк с Шортом, но его, видимо, заинтересовала позиция.

    – Тебе не мешало, не давило на мозги то обстоятельство, что играешь с соотечественником, многолетним лидером сборной Украины, и пытаешься оспорить его лидерство?
    – Скорее, мне это было на руку, а вот Иванчуку это, очевидно, мешало. Он боялся потерять положение первого шахматиста страны, передо мной такой проблемы не стояло. Думаю, что ему было психологически тяжело играть именно со мной…

    – А как ты думаешь, если бы на месте Иванчука оказался, скажем, Ананд – тебе было бы легче или сложнее играть?
    – Честно говоря, партии Ананда так усиленно, как партии Иванчука я не изучал. И, поэтому мне трудно сказать, какую бы в этом случае я избрал стратегию. По-моему, Ананд бы не играл столько разных дебютов, как Иванчук! И был бы, наверное, более спокойный.

    – Твой постоянный тренер Геннадий Кузьмин сказал мне, что у тебя есть рецепты борьбы не только с Иванчуком, но и с Каспаровым, Крамником, Анандом…
    – Есть. Но только время покажет, насколько действенными они окажутся.

    – Можешь ли сравнить свои ощущения от европейского первенства в Охриде, где ты был вторым, и московский нокаут-чемпионат мира ФИДЕ?
    – В Македонии собрались сильные шахматисты, это сгладило минусы швейцарской системы. В трех первых турах в обычной швейцарке встречаешься, как правило, со слабыми шахматистами и трудно перестраиваться на борьбу с гроссмейстерами, имеющими Эло под 2600. В Охриде, как и в Москве, мне все время приходилось бороться с сильными соперниками. Хорошо, когда в турнире играет много сильных шахматистов и со всеми ими можно выяснить отношения. В обычной швейцарке итог зачастую определяет результат одной личной встречи.

    – А где тебе было тяжелее играть, там или здесь?
    – В Охриде передо мной стояла первоначальная задача – попасть на чемпионат мира. И только решив ее, я стал бороться за звание чемпиона Европы. В Москве была задача – пройти три этапа. Когда ставишь более скромную задачу, ее легче выполнить…

    – Как думаешь, при старом контроле тебе удалось бы добиться такого же успеха?
    – Почему бы и нет? Все возможно! Семичасовой контроль немного устарел, ведь жизнь постоянно ускоряется, и шахматы здесь не исключение.

    – Но от участия в турнирах с семичасовым контролем ты не отказываешься?
    – Нет. Но, конечно, было бы лучше если везде был одинаковый контроль – полтора часа на партию плюс 30 секунд на ход. Не надо было бы постоянно перестраиваться…

    – А какая система розыгрыша первенства мира кажется тебе оптимальной?
    – Та, что была в Москве. Несмотря на то, что играли только по две партии, в следующий круг почти всегда выходили самые сильные шахматисты. Например, к кому я предварительно готовился, узнав свою «сетку», с тем и сыграл. Только в полуфинале вместо Свидлера, думал, будет Адамс, а в финале – Ананд. Хотя и Свидлер, и Иванчук – сильные противники.

    – Но, наверняка при прежней многоступенчатой системе вряд ли кому-нибудь удался столь стремительный взлет?
    – Может и так. Думаю, пройдет время, и подобные взлеты будут еще стремительнее! Появились компьютеры, легче стало получать информацию, да и партий уже столько сыграно...

    – Ты теперь чемпион мира – фигура в каком-то роде политическая. Не мог бы дать свою оценку событий, происходящих в последнее время в шахматном мире?
    – Им уже неоднократно давали оценку. Если пользоваться шахматной терминологией, то мы оказались в пате. Я не могу выступать в качестве третейского судьи, однако, поведение Кирсана Илюмжинова мне представляется более гибким, а его позиция – более перспективной.

    – В таком случае, считаешь ли ты Крамника чемпионом мира?
    – Он обыграл Каспарова – сильнейшего шахматиста мира. Но чемпион должен подтверждать свое звание успехами в турнирах, Крамнику это пока не удается.

    – А каково твое отношение к Каспарову. Ты говорил, что ни разу не видел его?!
    – Я по-прежнему считаю его сильнейшим шахматистом мира, отдаю должное его мощи и таланту… Да, действительно, я ни разу еще не встречался с ним ни за шахматной доской, ни в обычной жизни. Думаю, что со временем такая встреча произойдет.

    – Став чемпионом, будешь ли ты стремиться к объединению в шахматном мире?
    – Конечно, мне бы хотелось объединения шахматного мира, может быть, чтобы даже состоялся объединительный матч – я готов играть в нем. Но это зависит не только от меня, но и от Каспарова, и от Крамника, и от ФИДЕ, с которой я связан контрактными обязательствами.

    – Ну, и последнее, – как собираешься потратить заработанные полмиллиона?
    – Надо понимать, что после уплаты налогов сумма будет гораздо меньше. Тратить ее всю пока не собираюсь. Эти деньги в дальнейшем позволят чувствовать себя гораздо свободней.



  • Большая игра

    Я мельком видел его на олимпиаде в Элисте, практически не заметил как он приехал на чемпионат мира этого года, уступив там в двух партиях своему соотечественнику Шабалову

     
  • Источник: http://www.chessdate.ru